Вопрос: Сегодня много говорят о разных типах войн – гибридной, когнитивной, а недавно появился и термин «метавойна», и мне кажется, многие запутались во всех этих терминах, и особенно в последнем.
Ответ:
Если ранее мы объясняли, что такое метавселенная – это иммерсивное цифровое пространство, где пользователи взаимодействуют через виртуальную или дополненную реальность и которое может влиять на идентичность, поведение и потребление информации, то обсуждение «метавойны» продвигает тему еще дальше. Метавойна описывает борьбу за контроль над восприятием, убеждениями и тем, как люди понимают реальность в технологической экосистеме.
В недавно опубликованной статье VoxUkrainе отмечается, что термин довольно новый и только начинает приобретать актуальность. Согласно источнику, в 2025 году исследователь Питшу Молека опубликовал на платформе Preprints.org статью, где предложил переосмысление понятия информационной войны через термин Metawar. Эта концепция описывает тотальный конфликт не из-за территории или нарративов, а из-за способности общества адекватно воспринимать реальность, войну, которая стремится не только убедить общественность в определенном нарративе, но и ослабить саму способность общества отличать правду от лжи, доверять источникам и искать истину. В том же ключе в книге «Искусство и наука метавойны» (The Art and Science of Metawar) автор Винн Швартау (Winn Schwartau) определяет метавойну как искусство и науку построения правдоподобных или иммерсивных переживаний, влияющих на восприятие реальности, идентичности и убеждений и изменяющих их. Другими словами, классическая пропаганда пытается заставить вас поверить в что-то конкретное, а метавойна пытается заставить вас перестать знать, чему верить.
ПУТАНИЦА
Термин «метавойна» легко спутать с другими похожими понятиями, но он не означает точно то же самое. Информационная война касается главным образом борьбы за контроль над сообщениями: кто производит информацию, кто ее распространяет и как манипулируют общественным мнением с помощью пропагандыу, дезинформации или цензуры. Когнитивная война идет на шаг дальше и направлена на то, как люди думают, реагируют и принимают решения, то есть пытается напрямую влиять на восприятие, эмоции и суждения общественности. Гибридная война – это самый широкий термин: она сочетает в себе несколько инструментов давления, не только информационных, но и экономических, политических, кибернетических или даже военных. Метавойна отличается тем, что она направлена не только на то, чтобы убедить людей в чем-то или повлиять на их решения, но и на то, чтобы ослабить саму их способность понимать, что является реальностью, что ложью и кому можно доверять.
Проще говоря:
– информационная война поставляет тебе ложные сообщения;
– когнитивная война пытается повлиять на то, как ты думаешь;
– гибридная война объединяет разные формы атак;
– метавойна делает все эти границы еще более размытыми, стремясь дестабилизировать саму связь людей с реальностью.
Помимо определений, важно понимать, что такие явления существуют и что они влекут за собой определенные риски. VoxUkraine отмечает, что одна из новых тактик нацелена непосредственно на системы искусственного интеллекта (ИИ): Интернет заполняется огромными объемами пропагандистского контента, чтобы ложные нарративы попадали в результаты, генерируемые чат‑ботами, или в наборы данных, на которых они обучаются. Параллельно появляются сайты‑клоны, имитирующие визуальную идентичность авторитетных СМИ, чтобы публиковать фейки под видом легитимности. Эксперты говорят об «искажении реальности» при помощи ИИ, о дезинформации и эксплуатации когнитивных уязвимостей аудитории. Главный риск заключается в том, что манипуляция приходит не только через очевидно ложный контент, но и через сообщения или системы, которые кажутся нейтральными, знакомыми и заслуживающими доверия.
Насколько широко распространен феномен? VoxUkraine отмечает, что НАТО уже рассматривает когнитивную войну как отдельную оперативную сферу, и в анализе феномена упоминаются кампании влияния, которые сочетают пропаганду, цифровую инфраструктуру, оптимизацию под поисковые системы, «фантомные» сайты и заражение информационных экосистем, в которых функционируют языковые модели. Тот же текст подчеркивает важную деталь: термин «метавойна» пока не является устоявшимся научным понятием, а скорее рабочей гипотезой, объяснительным каркасом для реально наблюдаемых процессов. Именно поэтому его стоит отслеживать: даже если ярлык новый или спорный, механизмы, которые он описывает, уже действуют.
Почему это должно нас заинтересовать? Потому что последствия проявляются не только на индивидуальном уровне, но и на уровне целых обществ. Публичное пространство, где люди больше не могут договориться о базовых фактах, становится более уязвимым. VoxUkraine предупреждает, что ставка заключается в «способности мыслить» на общественном уровне, а Швартау помещает эту ставку в сферу контроля над убеждениями и идентичностью.
Для широкой публики главный вывод состоит в том, что сегодня информационная борьба становится всё более сложной и труднее обнаруживаемой, поскольку ведется одновременно за эмоции, внимание, технологии и критерии, по которым мы решаем, что реально. И если метавселенная обещает всё более убедительные цифровые миры, то метавойна показывает, насколько быстро эти среды могут превратиться не только в пространства взаимодействия, но и в инструменты влияния, манипуляции и дестабилизации.
