Дезинформация, манипулирование информацией и иностранное вмешательство остаются серьезными проблемами для Республики Молдова, затрагивающими национальную безопасность, доверие к институтам и демократические процессы. Основанный в 2023 году Центр стратегических коммуникаций и противодействия дезинформации, известный также как STRATCOM, был призван укрепить способность общества противостоять информационным угрозам в долгосрочной перспективе. В интервью для Mediacritica директор STRATCOM Лилиана Вицу объясняет, почему цифровой сегмент остается одной из главных уязвимостей информационного пространства Республики Молдова, каким образом на онлайн-платформах усиливается распространение манипулятивного контента и какие риски это создает для демократических процессов. В ходе дискуссии также затрагиваются полномочия и ограничения Центра, роль независимой прессы в укреплении информационной устойчивости, а также ожидаемые угрозы в преддверии местных выборов 2027 года.
Mediacritica: Госпожа Вицу, каковы сегодня наиболее серьезные уязвимости информационного пространства Республики Молдова?
Лилияна Вицу: Если мы рассмотрим структуру информационного пространства, то, прежде всего, увидим аудиовизуальный сектор, в отношении которого действуют четкие правила. Они вытекают из европейского законодательства, включая Директиву об аудиовизуальных медиауслугах и Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении. Предусмотрены положения, касающиеся защиты несовершеннолетних, защиты прав потребителей и коммерческих сообщений, а также незаконного контента – в частности, материалов, разжигающих ненависть и дискриминацию. В последние годы Совет по аудиовизуалу предпринял усилия по упорядочению этой сферы – в том числе в части обеспечения прозрачности структуры собственности, – чтобы было понятно, кто владеет медиаорганизациями и каковы источники их финансирования. Что касается дезинформации, то, на мой взгляд, в аудиовизуальном секторе мы хорошо защищены – наши позиции здесь прочны. Существует также определение дезинформации, и были случаи применения санкций; однако философия, лежащая в основе этих санкций, заключается в том, что они должны, прежде всего, выполнять просветительскую и превентивную функцию.
Второй сегмент – это печатная пресса, которая сегодня функционирует преимущественно в онлайн-среде. В случае печатной прессы у нас долгое время действовал анахроничный закон, принятый еще в 1994 году. Тем временем законодательство было обновлено, в том числе с целью приближения его к европейским нормам, касающимся свободы СМИ.
И мы переходим к цифровому сегменту, который – с точки зрения дезинформации – является главной уязвимостью нашего информационного пространства. Прежде всего, речь идет об отсутствии регулирования, подобного тому, которое существует для аудиовизуального сектора. Данные правила станут применимыми к Республике Молдова после ее вступления в Европейский Союз – посредством Положения о цифровых услугах, известного как Закон о цифровых услугах (Digital Services Act, DSA). До тех пор Республика Молдова может подготовить свое законодательство и институциональную базу. Однако необходимо понимать одно важное различие: законодательство в сфере аудиовизуальных услуг регулирует контент, тогда как Закон о цифровых услугах регулирует порядок функционирования цифровых платформ. Проблема в том, что это положение пока не применяется к Республике Молдова. Следовательно, у платформ нет таких же обязательств перед нашей страной, как перед государствами-членами Европейского союза.
Каким образом крупные платформы в настоящее время сотрудничают с органами власти Республики Молдова в случаях, когда поступают сообщения о скоординированных кампаниях по манипулированию общественным мнением?
В ходе избирательных процессов 2024–2025 годов государственные органы установили определенные каналы связи с платформами, называемые «escalation channel» (от англ. – механизм, с помощью которого проблема передается на рассмотрение или решение на более высокий уровень ответственности, прим. ред.) или «escalation partner» (от англ. – отдельное лицо или партнерская организация, которая содействует передаче проблемных случаев структурам, ответственным за их рассмотрение или решение, прим. ред.). STRATCOM установил такие отношения с Meta и Google. Бывали случаи, когда платформы принимали меры, однако они не сообщают нам о результатах на систематической основе. Хочу подчеркнуть один момент: задача властей – выявлять незаконные или неаутентичные действия. Мы не смотрим, кто и что говорит. Критика в адрес определенных процессов, органов власти или системы управления не является предметом таких сигналов. Отмечается скоординированное, усиленное неаутентичное поведение, нарушающее правила. Однако решение о том, какие меры следует принять, остается за платформами.
А как насчет TikTok и Telegram?
Для TikTok партнером по вопросам эскалации или взаимодействия является Служба информации и безопасности. В случае с Telegram у нас нет такого механизма, потому что платформа отказывается сотрудничать. Насколько нам известно, полиция пыталась связаться с Telegram – в том числе по поводу определенных аккаунтов, которые использовались наркоторговцами. И в этих случаях ответа не последовало.
В какой степени «успех» дезинформации зависит от алгоритмов и искусственного усиления?
Проблема в том, что этот контент монетизируется – продвигается за плату, – а платформы представляют собой коммерческие предприятия, стремящиеся к получению прибыли. Как правило, они взывают к страху и эмоциям, разжигают вражду и настраивают людей друг против друга.
Есть еще один важный аспект: средства, использованные для продвижения этого контента, могут привести к нарушению избирательных норм, касающихся финансирования предвыборных кампаний. Зачастую такие суммы не разглашаются, поскольку деньги передаются через третьих лиц, через посредников. Создается большое количество страниц, продвигающих конкретного кандидата, и Центральная избирательная комиссия должна доказать, что они использовались для поддержки одного и того же участника выборов.
Ко всему этому добавляется искусственный интеллект, который используется не только для создания контента, но и для его распространения. Именно здесь на помощь приходит политический микротаргетинг. Платформа составляет ваш профиль и начинает предлагать вам определенные нарративы, призванные лишить вас мотивации, – постепенно переводя вас от позиции поддержки к позиции скептицизма.
«ТЕПЕРЬ МЫ ВИДИМ, ЧТО МАНИПУЛИРУЮТ ПРЕЖДЕ ВСЕГО КОНТЕКСТОМ»
Каковы наиболее опасные дезинформационные нарративы, циркулирующие в настоящее время в Республике Молдова? Что делает их убедительными и как изменились способы, с помощью которых они доходят до аудитории?
Изменился характер атак на нас в рамках операций по манипулированию информацией и внешнему вмешательству. Уже не ограничиваются только прямыми фейками. Теперь мы видим, что манипуляциям подвергается прежде всего тот контекст, в котором происходят определенные события или процессы.
Например, у нас энергетический кризис, который приводит к росту цен. Существуют объективные факторы, но в информационном пространстве продвигается версия, что виновата европейская интеграция или что Майя Санду не поехала в Москву. Или же мы сталкиваемся с гидрологическим кризисом, вызванным погодными условиями, – однако в ходу объяснения, согласно которым виноваты беспилотники или тот факт, что Республика Молдова поддерживает Украину.
Республика Молдова сталкивается с чередой кризисов, которые часто используются в манипулятивных кампаниях. Как использовать стратегическую коммуникацию в этом контексте?
То, как организации выстраивают коммуникацию, имеет значение. Если вы не объясните, что происходит, в чем причины проблемы и что вы делаете для ее решения, информационное пространство займет кто‑то другой. Если информационное поле заранее заполнено манипулятивным контекстом, ваша позиция становится оборонительной. Поэтому стратегическая коммуникация не может сводиться лишь к реагированию на ложную информацию или ее опровержению. Это должен быть процесс планирования, в ходе которого вы выявляете уязвимости и заранее разъясняете механизмы, которыми могут воспользоваться злоумышленники.
Россия по-прежнему рассматривается как один из основных источников операций влияния, направленных против Республики Молдова. Как изменилась тактика Кремля в последние годы?
Насколько мы видим, по-прежнему сохраняется опора на те пророссийские голоса, которые не осуждают войну и, к примеру, заявляют о своей приверженности миру. Однако они – не единственные, на кого делается ставка. Мы видим, что в рамках этой инфраструктуры неаутентичного поведения появляются также голоса – «ложные друзья» европейской интеграции, «ложные друзья» государственности. Есть люди, которые говорят: «Мы за европейскую интеграцию, но…», а затем начинают ставить под сомнение определенные ценности Европейского союза или продвигать идеи, которые, по сути, подрывают этот процесс.
В таком случае как отличить подлинную критику от операции по оказанию влияния?
Здесь очень важно обратить внимание на финансирование. Откуда берутся деньги? Как поддерживается деятельность этих людей? Кто платит за продвижение сообщений? И здесь я возвращаюсь к тому, насколько важна роль независимой прессы и расследовательской журналистики. Вполне допустимо, чтобы человек поддерживал политическую партию за счет собственных доходов – при условии соблюдения закона. Но нам нужно понимать, кто на самом деле финансирует политическую деятельность или продвижение определенных идей.
«STRATCOM НЕ БЕРЕТ НА СЕБЯ КОММУНИКАЦИЮ В КРИЗИСНОЙ СИТУАЦИИ ОТ ИМЕНИ МИНИСТЕРСТВА»
STRATCOM функционирует уже более двух лет, а вы возглавили эту структуру в августе 2026 года. Каковы наиболее значимые результаты, достигнутые к настоящему моменту, и что конкретно изменилось в результате работы Центра? Есть ли доказательства в цифрах, свидетельствующие о том, что общество стало более устойчивым?
STRATCOM разработал методологию для измерения этой устойчивости. Речь идет об Индексе информационной устойчивости. В начале ноября мы представим отчет по этому индексу за 2024, 2025 и 2026 годы. Мы постараемся уловить динамику, чтобы понять, стали ли мы действительно более устойчивыми. Это не просто барометр общественного мнения. Мы спрашиваем, например, не только о том, движется ли Республика Молдова в правильном или неправильном направлении, или насколько люди доверяют государственным институтам, – мы также анализируем ответы с точки зрения устойчивости. Нас также интересует, например, в какой мере люди гордятся тем, что являются гражданами Республики Молдова. Рассматривая эти показатели в совокупности, можно определить, существуют ли какие-либо уязвимости, которыми можно воспользоваться.
Как, конкретно, осуществляется координация между STRATCOM и другими учреждениями?
STRATCOM выполняет рекомендательные функции. У нас два основных направления деятельности: мы анализируем информационное пространство и формулируем рекомендации для органов власти, а параллельно с этим обеспечиваем межведомственную координацию. Мы анализируем нарративы, неаутентичное поведение и инфраструктуру, через которую распространяются и усиливаются сообщения. На основе этих анализов мы готовим еженедельные отчеты, которые представляем учреждениям, отвечающим за сферу безопасности.
Наша деятельность строится на пяти основных направлениях: европейская интеграция, социальная сплоченность, экономическая устойчивость, оборона и региональная безопасность. Мы не отслеживаем всё, что происходит в информационном пространстве, не имея на то определенной цели. Мы анализируем атаки, направленные на эти компоненты.
Можете ли вы привести конкретный пример вмешательства?
Давайте рассмотрим инциденты с дронами. Министерство обороны – одно из ведомств, наиболее часто становящихся мишенью информационных атак, при этом анализ, проведенный STRATCOM, показал, что за каждым таким инцидентом следует волна дезинформации. Распространяется версия о том, что дроны попадают в Республику Молдова не потому, что Россия их посылает, а потому, что наша страна поддерживает Украину. Или же эти инциденты вызваны тем, что Республика Молдова милитаризируется.
С одной стороны, мы публично разъясняем, на что направлены эти волны манипуляций и какие приемы при этом используются, например, перекладывание вины. С другой стороны, мы работаем над координацией стратегической коммуникации, поскольку требуется более комплексное разъяснение, а не просто отдельные реакции. Когда речь заходит об инвестициях в оборону, важно, чтобы люди понимали, почему необходима модернизация армии. Нейтралитет не означает отказ от инвестиций в оборонный потенциал.
Каковы пределы вмешательства STRATCOM в коммуникацию государственных учреждений?
Необходимо провести разграничение между стратегической коммуникацией, институциональной коммуникацией и кризисной коммуникацией. У правительства есть собственная команда по коммуникации, у министерств – свои специалисты по коммуникации. Обеспечение коммуникации Правительства не является задачей STRATCOM. STRATCOM не вмешивается в коммуникацию по кризисным ситуациям вместо министерства.
Задача STRATCOM заключается в том, чтобы предугадывать, откуда может быть совершено нападение, охватывая пять направлений, связанных с национальной безопасностью. Мы рассматриваем долгосрочные риски. Мы не принимаем поспешных, импульсивных решений. Мы можем порекомендовать организации наладить более масштабное, долгосрочное общение, в ходе которого людям будет разъясняться происходящее. Однако мы делаем это вовсе не для того, чтобы защитить имидж организации. Наша задача – не создавать чей-то имидж. Наша задача – обеспечить, чтобы демократические процессы не были подорваны внешним вмешательством.
«НЕЗАВИСИМАЯ ПРЕССА, ПОЖАЛУЙ, ЯВЛЯЕТСЯ ОДНИМ ИЗ НАИБОЛЕЕ УСТОЙЧИВЫХ ЗВЕНЬЕВ НАШЕГО ОБЩЕСТВА»
Насколько устойчива пресса в Республике Молдова сегодня и о чем говорит ее состояние, если судить о способности общества противостоять дезинформации?
Я считаю, что независимая пресса – это, пожалуй, одно из самых устойчивых звеньев нашего общества, наряду с неправительственными организациями и гражданским обществом. Расследовательская журналистика сыграла огромную роль. У нас есть несколько редакций, которые благодаря своим расследованиям действительно изменили ход некоторых исторических событий. Сюда я бы также отнесла независимых создателей контента, которые осознали, что им необходимо иметь гражданский голос. Разумеется, я не сказала бы того же о прессе, которая обслуживает власть.
Какую роль, на ваш взгляд, играет общественное телевидение в укреплении информационной устойчивости?
Общественное телевидение имеет широкую миссию, которая вытекает из законодательства и мандата, полученного от парламента. Необходимо учитывать различные сегменты аудитории, меньшинства и молодежь, а также способствовать социальной сплоченности. Например, у нас есть темы, связанные с исторической памятью, депортациями, голодом и тем, как эти события оставили свой след в нашем обществе. Важно, чтобы те, кто прошел через подобный опыт, заговорили – рассказали свои собственные истории. Историческая память – это также та сфера, в которой предпринимаются попытки манипуляций. В то же время необходимо уважать редакционную независимость общественного телевидения. Никакая государственная структура не может указывать им, что и как им следует сообщать.
Как STRATCOM может сотрудничать с прессой?
Я очень внимательно отношусь к этому аспекту, поскольку ни при каких обстоятельствах не хочу создать впечатление, будто я указываю прессе, что говорить и что делать. Мы можем предоставлять журналистам информацию, аналитические данные и материалы, а также содействовать организации дискуссий с экспертами, однако редакционные решения остаются за самими редакциями.
«НЕДОВОЛЬСТВО АДМИНИСТРАТИВНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ РЕФОРМОЙ БУДЕТ АКТИВНО ИСПОЛЬЗОВАНО В ХОДЕ ПРЕДВЫБОРНОЙ КАМПАНИИ НА МЕСТНЫХ ВЫБОРАХ».
Какие самые важные уроки извлекли власти из последних трех избирательных кампаний? Какие ошибки не следует повторять и какие конкретные изменения уже были внесены в механизмы предотвращения и борьбы с дезинформацией?
Прежде всего, мы знаем, через что нам пришлось пройти и как нас атаковали – в том числе в сфере кибербезопасности. Подготовка инфраструктуры, ее модернизация и устранение уязвимостей – важные уроки. Была проделана работа над пакетом поправок к Избирательному кодексу, в рабочей группе, созданной Центральной избирательной комиссией, приняли участие также Совет по аудиовизуалу и STRATCOM. Но точно так же, как мы усваиваем уроки и готовимся, – делает это и агрессор. Он тоже изучает реакцию институтов, чтобы выработать новые направления атак.
Местные выборы 2027 года могут быть сопряжены с особыми рисками, включая манипуляции с использованием общественных объединений, местных лидеров, анонимных аккаунтов и трудноотслеживаемых онлайн-кампаний. Где вы видите самые большие уязвимости и как STRATCOM готовится к этим выборам?
Во-первых, у нас административно-территориальная реформа. Полагаю, что недовольство по поводу этой реформы будет активно использоваться в ходе кампании по местным выборам. Например, что люди утратят свою автономию, что они больше не смогут решать, что происходит в их собственной местности, а полномочия по принятию решений перейдут к центру. Еще один вопрос, который можно рассмотреть, – что произойдет с деньгами: дойдут ли эти средства до сёл или нет? Возникнут также спорные вопросы между населенными пунктами, особенно там, где прошли процессы объединения. Могут быть использованы и различия между этническими группами.
Еще один нарратив, который мы ожидаем, касается программы «Европейское село»: что деньги пойдут только в те населенные пункты, которые поддержали правительство. И здесь необходимо очень четко объяснить, как распределяются средства и каковы критерии финансирования. В противном случае недостаток информации оставляет простор для интерпретаций и манипуляций.
Итак, у нас есть несколько уязвимостей, которые могут пересекаться: административные, экономические, связанные с идентичностью и политические.
Как следует выстраивать коммуникацию властям, чтобы подобные неопределенности не становились объектом манипуляций?
Первая рекомендация – максимально технически и пошагово объяснить, что происходит внутри каждого сообщества. Нужно объяснить человеку, что происходит с его школой, детским садом, домом культуры и социальными службами. Кто будет ими управлять? Как будут распределяться ресурсы? Кто будет принимать решения?
Кто может убедительно донести эти разъяснения на местном уровне?
Одно дело – заявления, сделанные в Кишиневе с трибуны какого-либо учреждения, но в обществе всё устроено иначе. Там примар – одна из самых значимых фигур, наряду со священником и другими местными лидерами. Люди доверяют тем, кого знают.
Я вижу здесь и более широкую роль домов культуры. Именно они должны служить опорой социальной сплоченности, объединять людей и выводить их из своих поляризованных «пузырей». Когда ты сидел за одним столом с человеком, то, увидев в TikTok контент, пытающийся настроить тебя против него, ты, возможно, будешь более склонен поставить всё под сомнение. И это – способ формирования устойчивости.
«МЕНЯ БЕСПОКОИТ АПАТИЯ»
Если заглянуть в ближайшие пять лет, что вас больше всего беспокоит в плане развития информационного пространства в Республике Молдова? И что дает вам основания полагать, что общество может стать более устойчивым к манипуляциям?
Больше всего меня беспокоит апатия. Апатия граждан, отчасти вызванная ощущением собственного бессилия – чувством, что всё потеряло смысл и что мой голос больше ничего не значит. Ведь именно этого, как мы видим, хочет добиться здесь агрессор. Агрессор не заинтересован в том, чтобы вы пришли на избирательный участок. Он хочет, чтобы вы оставались дома. Поэтому крайне важно, чтобы выбор оставался за нами – чтобы это был не выбор алгоритма или тех «грязных» денег, что стоят за этими алгоритмами.
С точки зрения безопасности, меня также беспокоит трагическая и бесчеловечная война в Европе, а также те последствия, которые ее продолжение может иметь для Республики Молдова.
Что вселяет в меня оптимизм? Прежде всего, стоит отметить, что у нас проводится реформа образования, которая, насколько я понимаю, также нацелена на то, чтобы способствовать возвращению к чтению. Чтение, образование и способность понимать информацию имеют решающее значение для устойчивости. Во-вторых, тот факт, что мы понимаем, что нас атакуют. Демократическая устойчивость зависит не только от наших институтов. Вижу, что к этой устойчивости прилагают усилия очень многие участники общества. Это настраивает меня на оптимистичный лад.
