Уже некоторое время в Республике Молдова, особенно в периоды выборов или кризисов, мы имеем дело с игроком, который оказывает огромное влияние на общественное мнение, не подчиняясь правилам демократической игры. Это не политическая партия, не кандидат на выборах и не информационная платформа. Это Церковь.
Точнее, часть Церкви, которая действует как деятель, продвигающий определенные послания менее “ортодоксальным”, но крайне эффективным способом. При этом она имеет важное преимущество перед другими структурами: огромный общественный кредит доверия и прямой доступ к информационно уязвимым сообществам.
Это утверждение само по себе не является провокационным, а скорее описательным. Существуют каналы коммуникации – официальные или неформальные, признанные или непризнанные – которые функционируют под эгидой религиозного авторитета и систематически распространяют дезинформацию и/или продвигают определенные ложные нарративы, политические, геополитические и идеологические послания. Мы не будем называть их здесь, они хорошо известны и весьма громкие в публичном пространстве. Некоторые из этих посланий явно находятся на грани пропаганды, другие – откровенно ложные. Однако все они в равной степени напрямую способствуют социальной поляризации, манипулированию общественным мнением и радикализации сообщества и публичного дискурса.
Закрывать глаза на то, что эти каналы – или конкретные лица – существуют, или считать их влияние незначительным, значит игнорировать одну из самых чувствительных уязвимостей информационного пространства Республики Молдова. Ведь после более чем 30 лет независимости речь идет не об отдельных исключениях или индивидуальных «сбоях», а о явлении, которое постоянно возникает в периоды кризиса и особенно во время избирательных кампаний. Пандемия COVID-19 – яркий пример, как и президентские выборы и национальный референдум 2024 года или парламентские выборы 2025 года. Во многих случаях сообщения не формулируются прямо (например: «голосуйте за X»), хотя некоторые священнослужители никогда не стеснялись напрямую атаковать конкретных людей или учреждения. Чаще всего же они достаточно ясны через ложные нарративы, намеки, нагнетание страхов, конспирологические теории или демонизацию определенных политических, геополитических или социальных вариантов. Иными словами, мы имеем дело с целым пакетом дезинформации, радикализации и поляризации общества – именно с теми явлениями, которые такая структура, как Церковь, не только не должна практиковать, но обязана решительно осуждать. Ведь она же носительница знамен “истины” и “любви”, не так ли?
Согласно Барометру общественного мнения, Церковь постоянно находится в числе институтов с самым высоким уровнем доверия, который колеблется между 60 и 70%. В то же время она практически лишена реальных механизмов общественной подотчетности. Эта комбинация – высокий уровень доверия и низкая ответственность – создает серьезный структурный риск для информационного пространства. Чтобы лучше понять этот риск, необходимо прояснить несколько базовых вещей.
Религия против Церкви: необходимое разграничение
Первое, что нужно сказать с самого начала, это то, что разграничение между религией и Церковью является принципиально важным. Религия представляет собой личную веру человека и его отношение к божественному, тогда как Церковь – это институт, который организует, управляет и представляет эту веру в публичном пространстве. Иными словами, религия относится к внутренней совести, а Церковь – к институционализации власти и влияния через церковную иерархию и своего рода «менеджмент» веры, если можно так выразиться. Именно поэтому Церковь как институт может ошибаться через людей, которые ее представляют. Религия сама по себе – нет.
Это различие особенно важно, когда речь идет о дезинформации. Не религия способна дезинформировать или заниматься пропагандой, а именно Церковь как институт – через своих представителей, которые используют духовный авторитет для продвижения ложных или манипулятивных сообщений.
Критически анализировать институциональное поведение Церкви не означает оспаривать веру людей или существование Бога. Напротив, намеренное смешение понятий религии и Церкви часто используется именно для того, чтобы блокировать любую легитимную критику и скрывать отклонения за сакральностью.
Ярким примером остается период пандемии COVID-19, когда некоторые представители духовенства интерпретировали медицинские данные, высказывались по поводу вакцин или продвигали конспирологические теории с такой уверенностью, что создавалось впечатление, будто речь идет из врачебного кабинета, а не с церковной кафедры. Именно тогда мы, пожалуй, наиболее ясно увидели, насколько опасным становится религиозный авторитет, когда он используется для искажения фактической истины. В том контексте дезинформация имела прямые последствия, включая человеческие жертвы.
Пределы аргумента “не обобщать”
Я знаю, некоторые скажут, что этот текст “обобщает” и что нельзя говорить о Церкви в целом, а лишь о ее отдельных представителях. В принципе, замечание справедливо. Однако существует одно “НО”, когда мы анализируем публичный институт: будь то Правительство, Президентура, Примэрия или Церковь – в данном случае мы делаем это не через призму индивидуальной веры ее членов, а через поведении тех, кто руководит, представляет и озвучивает ее позицию в публичном пространстве. Институты оцениваются по действиям и сообщениям их лидеров, а не по молчанию тех, кто предпочел не высказываться. И ответственность за направление, имидж и отклонения института неизбежно лежит на его руководстве и, в широком смысле, на самом институте.
Более того, принятие руководства предполагает и принятие ответственности за отклонения подчиненных. Когда священнослужитель поляризует общество, дезинформирует или открыто продвигает определенные ложные нарративы, а такие действия не осуждаются публично и не санкционируются институционально, они перестают считаться простыми «личными мнениями». Отсутствие реакции само по себе становится формой молчаливого согласия (англ. tacit consent или silent acceptance). Кстати, знает ли кто-нибудь, сколько раз епископ Марчел был наказан – институционально говоря – за свое прямое (я бы сказал даже откровенное) участие в политике или за продвижение ложных нарративов и демонизацию (если использовать церковный термин) отдельных социальных групп? Ответ прост: ни разу. Реакции руководства ограничивались, в лучшем случае, расплывчатыми, осторожными заявлениями, лишенными реальных последствий.
В этом контексте обобщение в отношении “Церкви” не является натянутым, а логически вытекает из отсутствия функциональных внутренних механизмов регулирования и санкционирования. До тех пор, пока мы не увидим четких разграничений, решительных осуждений и реальных санкций за подобные проступки, ответственность остается институциональной. Молчание – это не нейтралитет. В большинстве случаев – это соучастие.
Церковь как агент влияния и дезинформации
В 2018 году Chatham House опубликовал исследование, в котором прямо упоминалась Православная Церковь Молдовы, находящаяся в подчинении Московской Патриархии, среди институтов, идентифицированных как один из агентов влияния Российской Федерации в регионе. Это заключение, воспринятое тогда с дипломатической осторожностью, сегодня становится всё труднее игнорировать. Более того, это влияние не ограничивается лишь геополитическим измерением, но распространяется и на сферу дезинформации. Отношения между государством и Церковью, особенно во времена прежних правительств, часто строились по логике «рука руку моет»: государство предоставляло привилегии и защиту, а Церковь обеспечивала голоса, легитимность и перенос политического имиджа.
В контексте последних президентских выборов и национального референдума были зафиксированы поездки некоторых представителей духовенства в Москву под видом «паломничеств», где им передавали «методички» (наборы нарративов и тем) с конспирологическими теориями о Европейском Союзе – о том, как «традиционные ценности будут утрачены после вступления», об «угрозе идентичности» или о том, «за кого голосовать». Эти послания и нарративы впоследствии воспроизводились в местных сообществах, адаптированные к религиозной риторике.
Упаковка этих нарративов в проповеди и речи с духовным оттенком делает их гораздо более эффективными. В обществе, где Церковь пользуется наивысшим уровнем доверия, такие послания перестают восприниматься как пропаганда и начинают восприниматься как «моральная истина». С этого момента Церковь перестает быть только духовным наставником и превращается в геополитического игрока, который искажает реальность и манипулирует общественным мнением.
Каноны, доктрина и… лицемерие
С доктринальной точки зрения участие духовенства в политике – тем более в избирательной – является глубоко ошибочным. Это закреплено даже в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви», документе-ориентире для Московской Патриархии, частью которой является и Православная Церковь Молдовы.
Церковь имеет социальную и духовную миссию, а не политическую. Ее роль – объединять, давать моральные ориентиры и строить мосты, а не распространять ложь, дезинформировать или делить общество на «хороших» и «плохих» в зависимости от политических или геополитических предпочтений.
Разумеется, священнослужитель, как и любой гражданин, имеет право на политические взгляды. Но эти взгляды не могут проповедоваться с кафедры, навязываться сообществу или представляться как абсолютная истина. Единственное законное место, где они могут быть выражены, – это избирательная кабина, а не кафедра, не проповедь, не публикации «с благословением» или без него, и не страницы приходов в социальных сетях.
Дезинформация верующих, особенно уязвимых, – это не просто демократическая проблема. Это предательство пастырской миссии.
От духовности к поляризации
Сегодня Церковь всё чаще выглядит озабоченной геополитикой и цивилизационной идентичностью, нежели духовностью. Ее дискурс уже не объединяет, а поляризует. Он больше не исцеляет, а разжигает. Создает лагеря, идеологии и усиливает дихотомию «Мы» против «Они». Ведь церковь должна делать как раз наоборот. Она должна быть пространством, где продвигается истина, а ее представители призываются не к наивности или невежеству, а напротив – к тому, чтобы быть «мудрыми, как змеи, и безобидными (невинными), как голуби» – библейский идеал, который предполагает баланс между информированностью, разумом и моральной целостностью, добротой и отсутствием злобы в повседневных действиях.
Продвижение дезинформации, ложных нарративов, страха или завуалированной ненависти и их упаковка в «традиционные ценности» противоречит самой идее истины, которая является одним из центральных столпов христианства. Именно здесь кроется самая серьезная проблема: Церковь призвана продвигать истину, а не ложь. Религиозный консерватизм является естественным и сам по себе является идеалом, на котором построено большинство религий. Однако консерватизм как идеология не предполагает лгать, дезинформировать, отрицать универсальные истины или спекулировать так называемыми «альтернативными фактами» (англ. alternative facts).
Верь, но проверяй: Иисус, критическое мышление и информационная грамотность
Интересный парадокс заключается в том, что евангельское послание не пропагандирует слепое послушание. Иисус поощрял вопросы, размышления и оспаривание «истин», принимаемых без разума и различения. Современным языком можно сказать, что он был сторонником критического мышления и информационной грамотности.
Тот факт, что Церковь пользуется огромным доверием, не делает ее непогрешимой. Она может ошибаться и должна подвергаться сомнению, особенно когда высказывается по вопросам мирским: политика, геополитика, общественное здоровье или война.
Ставить под сомнение послания духовенства не значит опровергать догму или существование Бога. Это значит отказываться от дезинформации и манипуляции. Это значит проявлять гражданскую ответственность.
Вместо заключения: “Quo vadis, Domine?”
Вопрос заключается в том, влияет ли Церковь на общество. Она уже влияет. Настоящий вопрос в том, куда она движется. Останется ли она пространством истины, единства и сострадания или продолжит быть инструментом поляризации, дезинформации и геополитического влияния? Ответ зависит не только от духовенства или иерархии. Он зависит и от нас – от нашей способности мыслить критически, различать, исследовать и лишь затем верить.
Церковь, которая дезинформирует “во благо” кого-то, перестает быть Церковью и рискует превратиться в замаскированного политического деятеля. Именно поэтому задача состоит не в разрушении веры или отрицании религии, а в восстановлении ее подлинного смысла: истины, ответственности и заботы о человеке.
Церковь как институт есть то, что есть – со своими уязвимостями, отклонениями и молчанием. Но за пределами института существуют и священники, остающиеся верными подлинной миссии веры – люди, которые не манипулируют, не дезинформируют, не используют страх в своих целях и не путают кафедру с политической трибуной. Священники, которые не требуют слепого послушания, а поощряют проницательность, критическое мышление, вопросы и личную ответственность. Возможно, они не самые громкие и не самые заметные, но они есть.
Виктор Готишан, медиа-исследователь
Редакционная статья была подготовлено в рамках проекта «Устойчивая пресса, информированные избиратели: защита выборов в Молдове от дезинформации», финансово поддержанного Посольством Королевства Нидерландов в Молдове. Мнения, выраженные в материале, принадлежат авторам и не обязательно отражают позицию донора.
