Инцидент с 19-летним студентом, на которого напали рядом с общежитиями Технического университета Молдовы (ТУМ), вновь привлекает внимание к ответственности СМИ информировать общественность, не подвергая жертв новой форме унижения. Публикация подробных сведений из показаний потерпевшего – в том числе тех, что могли содержаться в показаниях, данных правоохранительным органам, – способна причинить дополнительный вред, помешать ходу расследования и нарушить права вовлеченных в дело лиц. По запросу новостного портала Mediacritica Вадим Виеру, адвокат и директор программы в Ассоциации Promo-LEX, объясняет, почему общественный интерес не оправдывает распространение унизительной информации, какие этические нормы редакции обязаны соблюдать в отношении жертв и подозреваемых, а также почему необходимо расследовать факты утечки информации из материалов уголовных дел.
Как отмечает адвокат, информация о данном случае нападения и мерах, принятых властями, несомненно, была общественно значимой. Однако освещение обстоятельств дела не требует публикации всех заявлений потерпевшего или раскрытия деталей, способных усугубить его страдания.
«Общественность вправе была знать, что рядом с общежитиями Технического университета Молдовы избили и унизили 19-летнего студента, и что в отношении шести подозреваемых была избрана мера пресечения в виде предварительного ареста. Целью агрессии было унижение. Когда редакция слово в слово пересказывает показания, данные молодым человеком следователям, она фактически продолжает его унижение, но уже на глазах у широкой публики», – считает адвокат.
По его мнению, общественный интерес должен подталкивать прессу к обсуждению вопросов, более важных, чем подробное изложение обстоятельств нападения: каковы причины насилия среди молодежи, какие меры приняли учебные заведения и полиция и как можно предотвратить подобные случаи в дальнейшем.
Чтобы решить, стоит ли публиковать ту или иную деталь, эксперт предлагает два вопроса, которые редакциям следует задать себе перед публикацией.
«Я рекомендую журналистам проводить простой тест перед публикацией какой-либо детали: какую дополнительную информацию получает из нее читатель?» Если какая-либо деталь не привносит ничего нового в понимание самого деяния или хода расследования, а служит лишь для того, чтобы шокировать, – ей не место в тексте. «Второй тест: опубликовал бы журналист этот текст, зная, что молодой человек его прочтет?» – утверждает Вадим Виеру.
Адвокат также обращает внимание на долгосрочные последствия публикации конфиденциальной информации о жертве. Попав в публичное пространство, они могут оставаться доступными в Интернете в течение многих лет – даже после завершения уголовного разбирательства, – и впоследствии могут быть обнаружены людьми из социального или профессионального окружения пострадавшего. «Через несколько лет на это может наткнуться работодатель, ведь тексты остаются в поисковых системах еще долго после того, как дело будет закрыто», – предупреждает он.
Еще один вопрос, поднятый представителем Promo-LEX, касается использования показаний, предоставленных следственным органам. Тот факт, что человек рассказал об обстоятельствах нападения в рамках уголовного разбирательства, не означает, что он дал согласие на публикацию своих показаний в прессе. «Показания, даваемые следователям, – это не интервью. Молодой человек побеседовал с полицией, чтобы помочь следствию, и, разумеется, рассчитывал, что его показания останутся в материалах дела. «Ничто не указывает на то, что он дал согласие на их публикацию», – подчеркивает Вадим Виеру.
В данном контексте адвокат обращает внимание на пункт 4.20 Деонтологического кодекса журналиста Республики Молдова, согласно которому журналисты должны обеспечивать защиту личности жертв преступлений и сводить к минимуму негативные последствия обнародования информации. Однако даже сокрытие имени само по себе не обеспечивает надежную защиту анонимности пострадавшего. Возраст, место совершения нападения и другие сведения об обстоятельствах дела могут позволить людям из круга общения этого человека установить его личность. «Отсутствие имени в тексте не решает проблему. Его возраст и место, где было совершено нападение, позволяют окружающим понять, о ком идет речь, – а для него самого именно взгляды этих людей значат больше всего», – поясняет эксперт.
Вадим Виеру также отвергает довод о том, что дополнительная защита больше не требуется, поскольку потерпевший является взрослым. «Некоторые говорят, что этот молодой человек уже достиг совершеннолетия и что правила, касающиеся защиты детей, на него не распространяются. «Правила, касающиеся защиты пострадавших, действуют в любом возрасте», – заявляет адвокат.
ИНФОРМАЦИЯ ИЗ TELEGRAM НЕ МОЖЕТ АВТОМАТИЧЕСКИ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ СМИ
В случае со студентом, подвергшимся нападению, некоторые сведения из материалов дела распространились в Telegram-каналах, а впоследствии были подхвачены новостными порталами. По словам Вадима Виеру, тот факт, что информация находится в открытом доступе, не освобождает редакции от ответственности за оценку ее значимости и последствий ее публикации. «Еще одно распространенное оправдание заключается в том, что информация уже появилась в Telegram. На этот вопрос Кодекс также дает четкий ответ. «Тот факт, что информация находится в открытом доступе, не дает журналисту автоматического права на ее перепубликацию», – отмечает он, ссылаясь на пункт 4.5 Деонтологического кодекса.
Эксперт отмечает, что подхватывание той или иной информации известным новостным изданием может повысить ее достоверность и значительно расширить аудиторию. «Анонимный канал никому не подотчетен. Известное новостное издание, подписавшее Кодекс, придает этому материалу авторитетность и доносит его до аудитории, которой нет у анонимного канала», – поясняет адвокат.
По его мнению, журналисты могут затрагивать вопрос об обращении документов из материалов дела, не воспроизводя их содержание. «Пресса может сообщить о том, что документы из материалов дела распространяются в сети, и задаться вопросом, откуда они взялись. Это информация, представляющая общественный интерес. Содержание документов остается вне текста», – утверждает Вадим Виеру.
Он также рекомендует избегать сенсационных заголовков, фотографий, демонстрирующих следы насилия, а также домыслов относительно предполагаемого мотива нападения. «Фотографии, на которых видны следы насилия на теле молодого человека, не публикуются – даже в отретушированном (размытом) виде. Эти следы являются частью самого унижения, а Кодекс запрещает публиковать шокирующие и натуралистичные подробности, в том числе на изображениях», – утверждает адвокат, ссылаясь на пункт 4.7 Деонтологического кодекса.
Что касается мотива агрессии, то разглашение определенных сведений из материалов дела может спровоцировать домыслы и комментарии, перекладывающие ответственность на пострадавшего. «Причину установят следователи», – подчеркивает эксперт. Ответственность журналистов и редакций сохраняется и после публикации статьи. Согласно пункту 2.38 Деонтологического кодекса, редакции должны уделять внимание и комментариям пользователей, публикуемым под их материалами. «Комментарии под такими публикациями должны тщательно модерироваться, поскольку редакция несет ответственность и за то, что допускает к публикации под своими материалами», – отмечает Вадим Виеру. Он рекомендует, чтобы материалы, касающиеся насилия, также содержали информацию о местах и службах, куда пострадавшие могут обратиться за помощью.
В своем комментарии адвокат ссылается на статью, опубликованную порталом Unimedia 21 октября, которую редакция впоследствии удалила. «Портал Unimedia поступил правильно, удалив статью от 21 октября. Удаление материала будет эффективным только тогда, когда оно распространяется и на публикации редакции в социальных сетях, а также на копии материала, размещенные агрегаторами. «Читатели заслуживают пояснения, почему текст больше не доступен», – заявляет он.
По мнению эксперта, удаления статьи с сайта недостаточно, если та же информация продолжает распространяться через публикации редакции или через копии, перепечатанные на других платформах. Вадим Виеру отмечает, что подробности из материалов дела были подхвачены и другими порталами, в том числе румынскими, а Совет прессы обратился к этим новостным ресурсам с требованием удалить откровенные описания и унизительные изображения. «Я не вижу никаких причин, по которым редакция могла бы откладывать этот шаг», – отмечает адвокат.
ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ И ЗАЩИТА НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ОСТАЮТСЯ ОБЯЗАТЕЛЬНЫМИ
Помимо прав потерпевшего, при освещении данного случая необходимо также соблюдать права лиц, подозреваемых в совершении нападения. По словам Вадима Виеру, четверо из шести подозреваемых являются несовершеннолетними. Деонтологический кодекс обязывает журналистов защищать конфиденциальность детей, вовлеченных в совершение уголовных правонарушений, независимо от их роли, а также соблюдать презумпцию невиновности до вынесения окончательного судебного решения.
«В отношении всех шестерых действует презумпция невиновности – вплоть до вынесения окончательного судебного решения. Заголовок, в котором утверждается, что эти молодые люди избили его, преподносит их вину как установленный факт – вне зависимости от того, насколько серьезным может быть этот поступок. «Журналист должен говорить о подозреваемых, а не выносить приговоры, поскольку это исключительная компетенция суда», – поясняет адвокат.
В то же время публикация в открытом доступе протоколов допросов и постановлений по уголовному делу поднимает также вопрос о происхождении этих документов. Вадим Виеру считает, что этот аспект должен быть изучен компетентными органами, тем более что на информацию, полученную в ходе уголовных расследований, распространяются правила, касающиеся ее разглашения. «В публичном пространстве появились тексты, которые дословно воспроизводят протоколы допросов и постановления по этому делу со всей присущей им специфической юридической терминологией. С высокой долей вероятности информация была получена прямо из уголовного дела, что само по себе является серьезной проблемой», – утверждает адвокат.
Он ссылается на статью 212 Уголовно-процессуального кодекса, регулирующую порядок обнародования сведений, полученных в ходе уголовного расследования, а также на статью 315 Уголовного кодекса, касающуюся разглашения таких сведений лицами, обязанными сохранять их конфиденциальность. «Круг лиц, имеющих доступ к материалам уголовного дела, ограничен. Тот, кто хочет найти источник утечки, может его найти. Генеральная прокуратура сообщила, что изучает все материалы по этому делу, которые появились в открытом доступе. Я ожидаю, что по итогам проверки будет дан публичный ответ: откуда взялись документы и кто несет ответственность», – утверждает Вадим Виеру.
По словам адвоката, последствия подобных утечек могут превысить ущерб, нанесенный жертве. В результате свидетели могут получить доступ к чужим показаниям, защита может использовать аргумент о медийном воздействии на судебный процесс, а сами документы могут раскрывать сведения о людях, упомянутых в деле, включая несовершеннолетних, которые не играют общественно значимой роли. «Увидев, что показания потерпевших попадают в Telegram, следующая жертва может не решиться подать заявление в правоохранительные органы», – предупреждает эксперт.
РЕКОМЕНДАЦИИ ДЛЯ ПРЕССЫ
Вадим Виеру советует редакциям оценивать каждую деталь перед публикацией, задаваясь вопросом: какую дополнительную информацию она дает общественности и оправдана ли ее публикация общественным интересом – или же она служит лишь для того, чтобы шокировать аудиторию? Журналистам рекомендуется воздерживаться от публикации показаний жертвы, изображений со следами насилия и догадок относительно мотивов преступления, обеспечивая при этом конфиденциальность данных пострадавших и несовершеннолетних и уважая презумпцию невиновности.
Кроме того, эксперт рекомендует тщательно модерировать комментарии, удалять контент, причиняющий неоправданный вред, в том числе в социальных сетях, а также информировать читателей о причинах удаления статьи. В том, что касается документов из уголовных дел, ставших достоянием общественности, пресса может расследовать их происхождение, не воспроизводя при этом содержащуюся в них конфиденциальную информацию.
