Экстремизм — это не просто теоретическое понятие или слово, чрезмерно часто используемое в публичных дебатах. В Республике Молдова этот термин определён и на законодательном уровне — в том числе Законом № 54 от 2003 года «О противодействии экстремистской деятельности». Однако за пределами юридических формулировок феномен приобретает конкретные формы: в публичных выступлениях, в избирательных кампаниях и иногда — в актах насилия. В февральском выпуске подкаста cuMINTE Татьяна Кожокарь, доктор социологии, пояснила, что экстремизм предполагает, что «идеи — это определённые политические доктрины, которые, по сути, поощряют крайние мнения», однако этим не ограничивается и не остаётся на уровне деклараций.
В Законе № 54 от 2003 года «О противодействии экстремистской деятельности» экстремизм определяется как «позиция, доктрина отдельных политических течений, которые, опираясь на крайние теории, идеи или мнения, стремятся с помощью насильственных или радикальных мер навязать свою программу».
По словам Татьяны Кожокарь, не любое радикальное мнение равнозначно экстремизму. Разница проявляется в тот момент, когда речь превращается в подстрекательство к ненависти и в легитимацию насилия. «Это не только идея — если у нас есть несколько более крайние мнения, которые не совпадают с общими взглядами общества, — но и насильственные действия. Ключ экстремизма в том, что он побуждает и продвигает насильственные действия», — подчеркнула она. Центральным элементом экстремизма является разжигание ненависти, в том числе по этническим или религиозным признакам.
По мнению экспертки, высказывания, которые клеймят какую-либо группу как «негативную», «плохую» или «не имеющую права на существование», являются тревожным сигналом. В этом контексте она упомянула и антимиграционную риторику, всё более заметную и на европейском уровне: «они приезжают, чтобы отнять у нас рабочие места».
Ещё один пример, обсуждавшийся в подкасте, касается нападения на молодого гея: его выманили через приложение для знакомств, избили и оставили. Татьяна Кожокарь считает, что подобные факты нельзя отделять от предшествующего дискурсивного климата: «От наличия определённых представлений о ЛГБТ-сообществе (…) до того, чтобы его избить, фактически спланировать атаку — это было спланированное действие».
Она отметила, что пресса не квалифицировала этот случай как экстремизм, хотя, по её мнению, существует прямая связь между языком ненависти и насилием: «Язык ненависти, к сожалению, очень немногие из нас осознают, что в какой-то момент он превратится в насильственные действия».
ПОЛЯРИЗАЦИЯ, РАДИКАЛИЗАЦИЯ, ЭКСТРЕМИЗМ
Социологиня проводит чёткое различие между поляризацией, радикализацией и экстремизмом. «Социальная поляризация сама по себе не является негативным явлением», — утверждает она, объясняя, что плюрализм мнений естественен для демократии. Проблема возникает тогда, когда поляризация перерастает в радикализацию: «Ситуация начинает вызывать тревогу в момент, когда от социальной поляризации переходят к радикализации (…), а затем — к экстремизму».
Показательным индикатором является взаимное восприятие групп как «угрозы». «40% тех, кто говорит на румынском языке в Республике Молдова, воспринимают пророссийский электорат как угрозу для страны», — привела пример Татьяна Кожокарь. «Когда существуют группы, которые взаимно воспринимают друг друга как угрозы, это сигнал, что мы уже радикализованы и постепенно движемся к экстремизму. И я считаю, что это во многом «заслуга» партий, потому что в борьбе за власть им всё равно, что мы будем ненавидеть друг друга, и фактически они подпитывают ненависть одних против других», — уточнила гостья.
Другие приведённые данные показывают, что «около 20% всего населения Республики Молдова считают нормальным отсутствие плюрализма мнений, что только их мнение является правильным». По словам экспертки, такая установка блокирует диалог и способствует уходу в крайности.
«ВНУТРЕННИЙ ВРАГ» КАК ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОНСТРУКЦИЯ
Отдельная глава — конструирование «внутреннего врага» в избирательных кампаниях. Татьяна Кожокарь перечислила несколько примеров повторяющихся нарративов: ЛГБТ-сообщество, беженцы («Приедут 30 000 сирийцев»), Европейский союз или определённые религиозные институции.
«С одной стороны, у нас есть ЛГБТ-сообщество, которое хочет разрушить Республику Молдова. (…) С другой — у нас есть беженцы, сирийцы (…) Ещё один враг — Европейский союз, потому что он навязывает нам правила. И не важно, что эти правила нам полезны, верно?», — пояснила она, уточнив, что эти примеры цитируются из дезинформационных выступлений.
По словам Татьяны Кожокарь, подобные темы подпитываются намеренно. «Политики подпитывают этот дискурс, мы его подхватываем, используем в повседневной риторике, а международные акторы, у которых есть интересы в Республике Молдова, аплодируют и радуются этому. Эти темы питаются этим внутренним врагом», — заключила гостья.
